Tuesday, May 26th, 2015 21:56



Кому не приходилось слышать рассуждений о высоком предназначении «Святой Руси», о великой миссии русского «народа-богоносца», а также противоположных высказываний с полярными оценочными акцентами? Кто же прав - те ли, кто относится всерьез к прекраснодушным преданиям или же те, кто считает, что их давно пора поместить в один ряд с массовыми харизматическими иллюзиями и религиозно-политическими мифами?

Споры обо всём этом, имеющие свойства то едва теплиться в русском сознании, то крепнуть и широко распространяться, начались достаточно давно и неизвестно когда закончатся. Достоевский в своё время тоже в них участвовал. И хотя писателю идея «народа-богоносца» очень нравилась, это не мешало ему ясно видеть и понимать, что в недрах коллективной души русского народа бродит темное вино богоборческого своеволия, грозящего разорвать не слишком прочные меха российского гражданского и государственного порядка. В «Дневнике писателя» есть прелюбопытная зарисовка, проливающая некоторый свет на вопросы глубины и твёрдости православной веры у «народа-богоносца» в те времена, когда на эту веру еще никто не покушался. В одном селе начался пожар, загорелась церковь, и сельчане стали ее тушить. Когда вспыхнул расположенный недалеко от нее кабак, то кабатчик бросился к мужикам с обещанием выставить им бочонок водки, если помогут ему справиться с огнем. В результате, - резюмирует Достоевский, - кабак отстояли, а церковь сгорела.

Когда же в начале ХХ века у этого «народа-богоносца» запылала с четырех концов вся «святая Русь», и появились политические мошенники, пообещавшие ему коммунистические амбары, наполненные всевозможным добром, то народ ринулся за ними, забыв о Боге и своей вере. А «Святая Русь» сгорела дотла.

из В. Бачинина
( полный текст статьи - здесь )
на скриншоте - штабс-капитан Снегирев