rhumb | Никакого поезда нет… а ехать надо

Момент взросления

И снова слово «взросление» я пишу без того восторженного пиетета, которым оно часто сопровождается в воспитательных беседах. Взросление — штука объективно неприятная, примерно как выпадение зубов или появление морщин. Такая же объективная и такая же неприятная. Взросление — это синдром, то есть комплекс симптомов (хорошо, просто признаков ☺), это изменение психического строя. Оно открывает одни возможности и закрывает другие. Это просто факт жизни. В рамках нашей темы факт неприятный. Взросление лишает человека любви. Как? Непросто. Но надежно.

Человек взрослеет (не разом, постепенно) постольку, поскольку все глубже — и в смысле веры, и в смысле повседневной практики — понимает одну простую вещь. Он сам — сам по себе, какой он есть — НИКОМУ НЕ НУЖЕН. Никому. Совсем. (Уточню, никакому другому человеку, чтобы не задевать вопросы веры). Родители стареют, и все чаще уже им хочется быть нужными ребенку. То есть — перевожу — они хотят получать заботу, тепло и прочие деньги (и, конечно, имеют на это право, только мы сейчас не об этом). А вот так, чтобы давать — просто так, за факт существования — вот так уже, увы — никому.

При хорошем раскладе кому-то интересны его, выросшего ребенка, способности, возможности, данные и то, что он может сделать. При раскладе совсем отличном кому-то могут понравиться его данные внешние. Или ум, или манера двигаться. Словом, что-то такое, для чего не особенно нужно напрягаться. (Ну, до определенного возраста). Но даже и здесь его любят за то, что он — развлекает. И чем дальше, тем больше приходится все равно делать, чтобы нравиться-развлекать и не наскучить.

В тот момент, когда человек окончательно осознает себя совершенно одним, перестает надеяться, что «высший глаз» присмотрит, а «высшая рука» поддержит тем или иным способом — он становится ответственным — взрослым. Начинает бояться. За себя, за завтрашний день, за тех, за кого отвечает. Появляется серьезное отношение к жизни. И пропадает магия высших сил, вера в любящий мир. Или, если хотите, чувство любимости пропадает. Нет, мир и люди по-прежнему не враждебны (хотя в момент перехода-осознания многим кажется именно так). Все гораздо хуже. Миру, людям, нет никакого дела. Вообще. И тебя — такого уникального — могут размазать не «за что-то», не из зависти и злобы. А походя. Случайно. Просто так ☺. Nothing personal.

И вот теперь, когда магия исчезла, «объективная картина мира» заставляет все время морщить лоб. Напрягаться. Предусматривать. Подстраховываться. Рвать на себя и рваться вперед. Сначала с юным апломбом покорителя мира. Потом со страстью опаздывающего на последний поезд. Потом с безысходностью от того, что никакого поезда нет… а ехать надо.

У взрослости есть разные состояния. «Я один, все меня бросили, люди сволочи.» — обычно сразу после перелома. «Я один, сам по себе, и это круто, буду самодостаточным!» — когда много сил, а шишек в неподстрахованной жизни набито еще мало. «Я один, мне никто не поможет, надо быть осторожным и внимательно смотреть по сторонам.» — еще позже. «Я один, но если следовать правилам, не высовываться и быть как все, то пронесет или эти все прикроют.» — и такое бывает. «Я один, и это значит, что одиночкам надо держаться друг за друга, сотрудничать, помогать выживать.» — не самый плохой вариант.

Но есть и те, кому везет. Везет не стать взрослыми или перестать ими быть. В самом хорошем смысле.

Текст: Тимур Гагин
Фото: Brian Vu

полный текст

Никакого поезда нет… а ехать надо

no subject